Владимир Николаевич Крупин: воспоминания о митрополите Питириме
Владимир Крупин, студенты МИИТа и портрет Владыки
Мое знакомство с владыкой Питиримом началось в 1976 году. Недалеко от церкви Воскресения Словущего, напротив Центрального телеграфа скончался один достойный человек, родственник отца Павла Флоренского, и отпевали его в храме. Знакомые его попросили меня помочь нести гроб. Отпевал усопшего сам Владыка. Перед началом службы, как отец над сыном, или как старший брат над братом, Владыка подошел к усопшему, поправил венчик, свечку в руках, цветы, коснулся одежд… какие-то еще движения его были, такие несложные, даже и не очень бросающиеся в глаза, но тягостность минуты была преодолена. Вообще – наше счастье, что у нас есть этот православный обряд прощания – он снимает самую жгучую горечь, он напоминает, что день смерти – это и день рождения в жизнь вечную. Но умом и душою ты принимаешь это, если священник служит так… вот как вел службы владыка Питирим.
Голос его был негромкий, немного глуховатый, но – необычайно молитвенный. Облик его уже навсегда вошел в мое сознание –
величественный и одухотворенный. С тех пор храм Владыки стал моим храмом… Владыка всегда сам читал покаянный канон и великопостную молитву Ефрема Сирина – и сколько я не слушал, постоянно было ощущение, что он читает только для себя и меня, а в храме-то полным, битком народу. Это все – невосполнимо и незабываемо.
А первое личное общение у нас случилась тремя годами позднее. «Комсомольская правда» опубликовала мой очерк «Святое поле», это был один из первых шагов к тому, что предстоящее в 1980 году 600-летие Куликовской битвы стало важным событием в возрождении русской духовной жизни. Иллюстрацией к очерку была картина Харламова «Перед битвой». И не знаю, кто показал эту статью Владыке, может и сама она ему попалась на глаза и запомнилась, но в результате я был в числе тех, кого Владыка пригласил к себе в храм, точнее в служебное помещение. Я многих потом спрашивал – и все подтверждают, что это была первая из подобных встреч иерарха Церкви с творческой интеллигенцией.
Мы пришли с Валентином Распутиным, Сергеем Харламовым и Борисом Карповым, автором первого документального фильма о Православной Церкви «Под благодатным покровом». А всего было человек 15–17. И чувствовалась вначале какая-то зажатость, конечно от того, что опыта таких встреч у большинства из нас не было. Но вот появился владыка Питирим, очень радостный, поздоровался с каждым. Кто просил благословения, кто еще не умел подходить под него. Появился чай. Владыка только что вернулся из Европы, и запомнилось, как он с мягким юмором рассказывал, как наблюдал богослужебное представление у католиков. «Вот вошла девушка, изображающая Еву, потом юноша, представлявший Адама. Потом грянула музыка, вполз змей-обольститель…», — и какие-то еще смешные детали, подмеченные им мастерски. Вскоре разговор стал общим, напряжение первой встречи с иерархом улетучилось…
А ведь это, по сути, было самое начало сотрудничества Церкви и православной общественности.
Я стал бывать в его храме на службах. Однажды он пригласил меня поехать в Волоколамск. С нами был хор, Владыка обращался к певчим «отцы иподиаконы» и относился к ним очень по-доброму. Поехали и в Иосифо-Волоцкий монастырь, где была тогда «мерзость запустения», предреченная пророком Даниилом. Владыка обходил с нами эти развалины, вздыхал очень тяжко, представлял, каких трудов будет стоить восстановление. А в том, что обитель вернут Церкви, он не сомневался — так и произошло. Заводил в подвалы, показывал место, где по преданию похоронен был Малюта Скуратов. И никогда не забыть, как «отцы иподиаконы» пели пасхальные стихиры, крестясь на обезглавленные купола. К слову сказать, Владыка
обладал прекрасным тенором. Именно он создал фактически самый первый церковный хор, который не только служил в храмах, но и вышел к людям, на сцены театров, домов культуры. Владыка вообще был неравнодушен к красоте. Не к роскоши, он ценил красоту иконопись и живопись.
Владыка в общем был равнодушен к роскоши, но зато ценил красоту: и живопись и иконопись. В кабинет его было очень радостно заходить. Когда Издательский отдел переехал из Новодевичьего монастыря на Погодинскую улицу, он, показывая свои новые апартаменты, говорил с легкой усмешкой: «Вот, живу уже совсем по-господски». В этой обстановке занят он был
непрерывно — постоянно к нему входили люди, приносили документы, гранки, новые издания. С пустыми руками мы от него никогда не возвращались — он любил дарить книги. Я много лет жил по церковным календарям, изданным его отделом. Еще была книга — просто чудо полиграфии по тем временам… да и сегодня она смотрится, как шедевр: «Повесть о Борисе и Глебе». А я ему с радостью принес как отчет свою книгу «Меж Непрядвой и Доном», изданную к 600-летию Куликовской битвы.
Владыка издавал много книг, не только религиозных, но и тех, где художественность объединена с православной духовностью, стихи хороших поэтов, альбомы. И что очень важно — книги его получались очень доступные по цене, их могли купить люди разного достатка.
Владыка Питирим был единственный иерарх, приехавший на Куликово поле, в сентябре 1980-го, в год 600-летия битвы. Этот год был годом большого духовного взлета, я уверен, что он даже напугал многих врагов России, заторопившихся заморозить возрождение России своими перестройками. К тому же надвигалась еще одна дата — 1000-летие Крещения Руси.
Это была большая смелость Владыки – приехать на святое поле. Ведь тогда руководство советских и партийных учреждений с иерархами не встречалось, по крайней мере открыто, и в сценарии праздника это совершенно не предусматривалось.
А Владыка появился внезапно, без какой-то там свиты, всего человека четыре было с ним, и скромно стал в стороне. Но я отчетливо помню, как радостно заулыбались военные, особенно полковник один, ближе ко мне стоявший — наверное, верующий в душе человек. А что уж говорить о простых верующих!
На месте битвы тогда собрались писатели, наша интеллигенция, в лучшей ее части, было и начальство — первый секретарь Тульского обкома партии, к сожалению, не помню его фамилии [Иван Харитонович Юнак. — Ред.]. Трибуна, микрофоны, всё как положено. И к чести тогдашнего руководства, они безо всякого согласования с «верхами» пригласили Владыку выступить. Интуитивно ощутили, что Владыка скажет и лучше их, и найдет самые нужные слова. В общем, всё вышло слава Богу.
Высокая его культура, начитанность проявлялась совершенно непредумышленно. Вот судите сами — как-то случайно мы встретились в аэропорту «Шарль де Голль», я возвращался из Франции, а Владыка куда-то летел с нашей делегацией. Я спросил, а он улыбнулся устало, сказал: «Я как Аркашка Несчастливцев — то из Вологды в Керчь, то из Керчи в Вологду».
Последний раз увидеться с Владыкой Господь сподобил в 2003 году, во время нашего путешествия на Святую землю, за благодатным огнем. Фонд апостола Андрея Первозванного разрабатывал и организовывал всю эту поездку. Благодатный огонь, возгорается, как известно, только раз в году на Пасху, и только по православному календарю. И, что также известно,
сохраняет в первые часы свои чудесные качества — не обжигает, им прямо умываться можно. И вот впервые этот благодатный огонь попадает в Россию, причем в считанные пасхальные часы — прямо из Иерусалима.
Мой сын Владимир, работая в Фонде апостола Андрея Первозванного, как раз и организовывал эту поездку, и до последнего момента было неясно: кто из наших иерархов возглавит ее. Я им говорил: молитесь усердно, пока в Патриархии решалось, молитесь, чтобы это был митрополит Питирим. И в последний час решилось: Владыка полетит.
Это было в общем знаменитое посольство: с нами были три представителя Президента страны в федеральных округах: Полтавченко, Латышев… третьего запамятовал, Лужков, вице-спикер Слиска, Михалков, Церетели, Попов. Журналисты израильские и всего мира осаждали нас необычайно. Поселили нас в гостинице «Маунт Сион», ну а Владыка, конечно, в нашей православной миссии.
В тот год впервые читали молитву «Просите мира Иерусалиму». Это уж для меня такая великая честь, сподобил Господь, что я написал текст этой молитвы, и впервые ее накануне Пасхи, в субботу читал митрополит Питирим при Патриархе Иерусалимском Иринее. И с тех пор она, эта молитва, распространена по всем церквям. А потом мы пошли к Храму Воскресения Господня, и все уже было совершенно забито народом, охраны наших полпредов, мэра, вице-спикера — просто разметало, попридавило, поприжало к стенам. Как я шутил потом: никогда еще они не были так близки к народу. Нет, ну им, конечно, ничто уже не угрожало – тут уже сам Господь Бог «вершил протокол».
В ту поездку на службе в Троицком соборе Русской Православной миссии я в последний раз причастился из рук владыки Питирима.
И в тот 2003 год именно владыка Питирим возглавил пасхальную службу в храме Христа Спасителя, озаренном пламенем тысяч свечей, зажженных от привезенного благодатного огня.
